17:48 

Поклонник дочери.

Ликий
Моя напористая Кирка все-таки притащила своего молодого человека.
Как и следовало ожидать - с образцом прозы. Что любопытно - я вовсе не против увлечений, отнюдь. Но брак?
Почитал наброски к Миносу - такой исторический роман, совсем необычно для тех мест, откуда молодой человек прибыл. С некоторым знанием материала даже.
В целом интересно - и я пригласил пройти мальчика ( а кто ж еще мне парнишка пятнадцати лет?) в кабинет.

@темы: "дети", "Ларс"

URL
Комментарии
2010-01-03 в 17:51 

Sophia Aurelia Rosen
Мы прибыли к отцу сразу, как я получила приглашение. Он вышел вполне прилично одетым - просто удобные вещи, кажется, это называется микровельвет - тонкий рубчик, светло-серое все, с голубоватым оттенком. Серебристо отблескивает очень тонкий ворс. Вот такой, обманчиво - молодой, слегка улыбающийся, предстал губитель и убийца. И что это я заранее ополчилась?
Конечно - он ласково поманил Ларса - и отослал меня - к матери побеседовать за подготовкой к легкому застолью.

2010-01-03 в 18:07 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Конечно, я нервничал. И, наверно, присутствие Кирки эт нервозность усиливало. Мне было бы проще одному.
Но ее отец пригласил меня войти, а невесту мою отослал на кухню к жене. И мне стало легче.
Проследовал за ним.
Когда он захлопнул двери своего кабинета, я выжидательно глянул на него.
Итак, светозарный бог. Я жду.
Лучше хорошая стычка, чем томительное ожидание.

2010-01-03 в 18:35 

Ликий
- Думаю, говорить будем долго, так что - садитесь, молодой человек. Итак - Вы пришли сейчас в каком качестве - как автор, ждущий критики, или познакомиться с семьей Софии (интересно, он ее так называет, или более ранним именем)?

URL
2010-01-03 в 18:42 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Думаю, в качестве критикуемого автора я смогу многое узнать освоем будущем тесте, - скзал я. - Вы ведь знаете - я дал вашей дочери слово и намерен сдержать его. Вне зависимости от оценки вамимоей писанины.
Прошел к креслу, сел. Едва удержался, чтобы ногу на ногу не закинуть. Но уж и на краешек стула садиться - увольте. Может, он и лучший в мире критик, да я не собираюсь перед ним ползать. На равных будете говорить, Светлейший?

2010-01-03 в 18:58 

Ликий
- Что ж! В целом мне понравилось. Даже без всяких "но". Есть вопросы. Готовы?

URL
2010-01-03 в 19:00 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Да, - кивнул я. - И к критике тоже.
Навострил уши.

2010-01-03 в 19:04 

Ликий
-Мне занятной показалась уверенность Миноса ( и автора) в превосходстве царства Аида над зевсовым уделом. Это так, по-вашему, и есть, или так думается и хотелось бы верить?

URL
2010-01-03 в 19:11 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Это плохо, что у Миноса сразу уверенность чувствуется. Там два руководителя. Один - Зевс: определяет позиции, указывает, твердо знает, чего хочет и к чему должен прийти, щедро платит. Но Минос не любит, когда на него давят. Аид - тихушник. Он делает свои дела незаметно, официально подчиненные его не чувствуют и считают себя самостоятельными. Его воля претворяется незаметно. К тму же он лучше учитывает специфику характера Миноса. Минос устал от волевогонапора Зевса, у него синдром выгорания был. Правда, не на момент смерти. Умер он как раз на стадии взлета. В общем, Миносу было хоть куда, лишь бы дальше от Зевса. А мне всерьез кажется, что с таким руководителем, как Аид, Миносу и жилось бы без срывов, и настроение бы ему никто не портил. Это очень важно, чтобы человек жил в душевном комфорте, не так ли?

2010-01-03 в 19:23 

Ликий
- Не уверен, не уверен. Знаете ли, Ларс, мне кажется, Вам самому ближе люди, не связанные спешкой и сроками, волевыми порывами. Не те, которые рады нагрузке и им нравится жить в напряжении. Есть как желающие добиться невозможного, превзойти богов, так и совсем к тому не стремящиеся - и это изначально, не о разуверения в своих силах. вот Минос, как в этом фрагменте ( это ведь часть, так?) устал, но не сдался.И хочет снова превзойти богов - увернуться от жребия, уготованного Роком. Что ж его, страстного, властного, может привлечь в аидовом царстве, кроме как высунуть язык анакту богов? Я так не увидел. Ушел от Зевса, лишь бы уйти. Своего места он не ведает - и вновь будет ждать судьбы от Аида.

URL
2010-01-03 в 19:33 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Я знаю одно. Минос получил свое место спустя много лет после смерти. Тогда, когда это решалось - он ничего не знал и полагал себя не богом, а смертным. То. что он сделал на жэтом месте - можно назвать реформой - по крайней мере, Архив - это его детище. Если показать одновременно Миноса и Аида - и спросить у несведущего, кто здесь главный - покажут на Миноса. И посмотрите на него. Ему лет невесть сколько, а он живет с удовольствием.
В общем, на то время, к которому рассказ относится, Минос действительно не знает своей судьбы. Он просто выбирает то место, де может быть собой. В том числе показывая язык Зевсу. Вот как бы это почетче изобразить - я пока не в курсе.
А на счет меня- вы правы. С трудом терплю над собой Зевсов.

2010-01-03 в 19:42 

Ликий
- Во-первых, в этом отрывке нет Архива, и неясно - будет ли. Далее - все-таки вы не ответили - считаете ли, что изначально Аид - просто "любое, кроме зевсова, владычество" - ведь смертные подвластны богам, так или иначе. По крайней мере - так видится, а слова не так говорят. В общем - немного неубедительно. Уверенность в превосходстве сил Аида, желание удрать именно к нему... и заранее - не быть свободным ото всех. Найти место, где нет конкурентов, нет начальства близко... вот это, коли было...

URL
2010-01-03 в 19:57 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Стоп, сейчас будем разбираться в моих представлениях.
1. Абсолютное отсутствие начальства - химера. Если ты хочешь вмешиваться в жизнь общества - а царь, судья, младший бог - вмешиваются, и над тобой есть начальство - начальство будет тебя иметь. Вопрос, насколько напрягает тебя то, как тебя имеют. Отсюда Аид предпочтительней Зевса.
2. Что хочетМинос. Ему надо страсти, жизнь, любовь. У Аида они ему будут даны. У Зевса тоже. А если нет разницы - См. п.1.
3. Натянуть Зевсу нос Миносу тоже хотелось. Он мстителен и мстителен временами как-то по-бабьи. Нет?
4. Минос по родждению - бог мертвых. Вроде египетского Тота, который взвешиваетсердца. Это - его дар. В рассказе этого нет. Куда и как можно показать?
Я бы хотел, чтобы эта вещь была самостоятельной. То есть прочел - и может, я больше ничего не напишу.
А она будет сама по себе. С законченной мыслью.
мысль - что Счастье Сизифа предпочтительнее счастья Ганимеда, если на то пошло.

2010-01-03 в 20:11 

Ликий
Я довольно улыбаюсь:
- Отличный выбор, юноша. Хотя мне-то кажется, что попался Сизиф, как герой апорий Зенона. Но он в безумии своем счастлив - ибо не видит в ослеплении себя со стороны, и что мог бы иначе решить задачу не думает - есть сила, так надо трясти ... а мог лишить царства мертвых основ.
Во-первых - введите объяснение, что такого родственного Аиду в Миносе - ибо неясно.
Во-вторых - надо усилить "тему любви" - что желает и всеми силами будет искать пути вернуть себе его (ну, мы с вами знаем). Тогда - небольшой намек - что в царстве не только камни катают - и все будет куда как психологичнее. ведь царь Минос, хоть и доверяет чутью, но все же до словесной формы доводит свои догадки и предпосылки, так?

URL
2010-01-03 в 20:23 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Что родственного Аиду в Миносе я знаю и введу. В тот кусок, который разговор с Зевсом.
С Дионисом - путано там было с Дионисом. Он только что дочь за него выдал, и надеялся, что она будетсчстлива. Был готов к этой жертве. Так что надежды на любовь у него не было. Вот это можно усилить. Потому что он умел и умеетжитьс любимым в разлуке. там, где он на домик смотрит. Усилю.
а вот то, что он выбирал практически вслепую... Ну не знал он, что кроме страданий и обдолбанности есть еще жизнь - как здесь. Ее бы выкинуть, эту жизнь в Тартаре - но как? не могу. Прикиньте, какая вещь бы вышла - не просто думать, что идешь на страдания, а эти страдания получить!

2010-01-03 в 20:47 

Ликий
- Вообще-то, как внимательный стратег, Минос мог догадаться, что показали крайности, а все остальное - где-то в другом месте и совсем иначе проистекает. Ведь это особые личности все... страдалцы, упившиеся из Леты - они известны то лично, то понаслышке. а где остальные? Вот этого вопроса нет, как нет и проблеска догадки об их судьбе. Хотя - замечательно не по-христиански выходит - мир, в котором нет воздаяния, а есть другая жизнь. Очень интересно.

URL
2010-01-03 в 20:52 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Разве этого нет? Хотя - да, нет... - задумчивопробормотал я. - Разве что Астерию задать вопрос о матери? Нет ее ни среди мертвых, ни в тюрьме. Значит - где-то.
не знаю, подумать надо.
Или так. Если он пойдет в сторону тумана, а его выбросит? Намеком. Как будет?

2010-01-03 в 21:00 

Ликий
- У вас, дорогой Ларс, вообще суд Аида отсутствует. И воздаяния нет - в принципе. Хоть бы отдел кадров мимоходом показали... - я снова чуть улыбаюсь. Когда автор действительно думает, а не защищает каждое слово - это интересно. - Намек должен иметь предпосылки быть правильно понят. так, слету - не знаю, удастся ли намекнуть прозрачно.

URL
2010-01-03 в 21:06 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- нет там суда. Там смотрят на человекаи суют его туда, где ему легче адаптироваться будет. Кого в Элизий, кого - в Тартар. Миноса вобще не совали - Аид решил дать ему полное чувство свободы выбора. Он бродил - бродил и осел в Тартаре, понятно. Потом стал разбиратьспоры между умершими, тутего Персефона на архив подсаддила. А потм он сам не понял, как стал за Аида все этапыпринимать. Ну никак это сюда не входит. Это после было, а я не хочу после, это от основной идеи отвелчет, мысль уходит.

2010-01-03 в 21:17 

Ликий
- Интересная мысль, хотя далекая от истинного положения дел. Но - пока не будем обсуждать. Или будем?

URL
2010-01-04 в 06:48 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Будем! - возразил я. - Потому что объяснил мне Минос именно это. Я не буду спорить - он мог и не договаривать, или я его мог неправильно понять. Но там, где появляется суд - появляется мысльо воздаянии. Так вот, Аиду она чужда напрочь. В виде воли божества, которое решает, чего достоен человек. Там главная мысль: зачем человека награждать или наказывать? Имея сложившийся характер - это человеку и награда, и наказание - в одном флаконе. Но большая часть людей нуждается в первом толчке, чтобы понять, что жизнь можно менять. Идея принадлежит Персефоне. Вот этот толчок и дает суд.

2010-01-04 в 11:15 

Ликий
- Пойдет для рабочей гипотезы. Итак - главное - выбор, риск выбора, готовность снова преодолетьтрудности - ради чего-то.
Первое - показать язык Зевсу и уйти из-под его находчивой в смысле стрекала и морковок руки, второе - думаю, страстное желание вернуть любовь. С любовью, с ее обезболивающим эффектом, почти все можно перенести. Да?
Тогда - до приговора Зевса.

URL
2010-01-04 в 11:25 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Но ведь он не знал о любви. О том, что она вернется. Я думаю, когда он увидит дом Диониса, то подумает, что все равно отдал любимого Аридне, и что он хотел бы хотя бы помнить об этой любви. И когда понял, что память можно сохранить. Вот лежать где-нибудь рядом с Титием или вечно таскать тяжести, как Данаиды, и просто вспоминать о Дионисе. Этого довольно.
И последними будут слова Зевса - я правильно понял?

2010-01-04 в 11:32 

Ликий
- Насчет любви - не знаю, молодой человек, не знаю, - я искоса взглянул на мальчика. странные у него идеи, не для почти ребенка, насчет потерь. Разве что в самом деле в голове того Миноса побывал, вытряхнул подлинные переживания?
- Память без надежды - это не для Вечности. Острая иссушающая тоска скорее в Лету сунет по уши. Другое дело - идея, что можно не потерять себя, не отказываться хотя бы от себя самого...

URL
2010-01-04 в 11:42 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Минос настолько привык, что любимого рядом быть не может по определению, что научился его выдумывать. Он и сейчас иногда ведет себя как совершенно одинокое существо, хотя давно не одинок.
А на счет сродства Миноса и Аида - вот это тебе - как?

О том, что сегодня пришел конец сроку пребывания на земле Миноса, сына Европы, царя Крита. Об этом мне сегодня по очереди сообщили все три мойры. Сначала сухощавая, вечно озабоченная Атропос, потом – добродушная Лахезис и, наконец, хлопотливая толстуха Клото. Моему младшему брату, должно быть, тоже сказали.
Я ждал этого дня. Ждал долго, с самого его рождения. Потому что Минос, кем бы он ни считал себя, не был простым человеком.
Да, он прожил всю жизнь, так и не осознав своего странного для живых дара – умения видеть связи меж миром мертвых и живых. Мощь его дара была так велика, что однажды, впав в отчаяние, он призвал себе на помощь толпы кер. И умершие так безропотно послушались его воли, что я, владыка умерших, счел за благо не препятствовать им. Лишь, не желая, чтобы он, будучи земным царем не стал злоупотреблять своей властью над миром мертвых, представил дело как мою помощь. Мне нравилось его умение смерть и принимать ее не как зло, а как порог, за которым таится всего лишь неизвестность. Манящая тайна, а не тьма и унылое небытие. Он мог бы стать мудрецом и колдуном, Минос, сын Европы. Но стал всего лишь царем могущественнейшего в Ойкумене царства. Которому и принес смерть. Ибо те, кто имеет дар, сродни моему, оказавшись среди живых, могут только разрушать. Что поделать? Такова суть смерти: убрать старое для того, чтобы могло появиться новое. Мой младший брат Зевс наложил на него свою могучую длань, почувствовав, сколь на пользу ему будут способности Миноса. И Минос разрушал все, что было ему дорого. Хотя всей душой мечтал сохранять. Но для того, чтобы оберегать, такому, как Минос, нужно было сойти в мир теней. У нас, богов мертвых, свои законы. Мы не только разрушаем, мы храним память о прошлом.
Он отлично справился бы с обязанностями моего помощника. В надежном помощнике я давно нуждался, а найти его было не самым простым делом. Ибо не все те, кто обладал нужным мне даром, был готов жить в моем царстве. Минос, сын Европы, отлично бы ужился в Эребе.
И вот, когда я уже предавался мечтам о том, что, наконец-то, смогу переложить часть своих забот на эти надежные плечи, ко мне явился Гермес и сказал, что анакт всех богов желает видеть меня. Ничего хорошего это не предвещало.

2010-01-04 в 13:22 

Ликий
- А вот это хорошо. Мысль, выраженная для себя - предельно четко и обнаженно, в чем интерес и на что расчитывает Аид.
Кстати - вряд ли Минос так уж мечтал о Дионисе, скорее - регулярно прикладывал очередное увлечение к незажившей ране. Уверял себя, что надо уметь отпускать - и отпускал. Загораживался от невыполнимых желаний новой нагрузкой для ума и тела. Похоже? Тогда - наверное, сильное жжение во всем сознании - видеть, и не иметь возможности, желать, и постоянно себя удерживатть. Тот еще Тантал.

URL
2010-01-04 в 13:32 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- На Олимпе Тантал бы и получился. Хотя - не получился бы. Ариадна довольно четко дала понять Дионису, что хватит с нее и детей от него рожать. А любить можно кого угодно. Такая была видимость брака благополучного и пристойного. минос счел себя вправе снова сойттись с Лиэем.
Но это все в будущем.
Здесь и сейчас. В начале Аид четко говорит, что за зверь Минос. Потом он говорит, что он то может играть и сейчас, и потом, а вот миносу...
Это начало второго куска. Вот:
Да, я не мог быть уверенным, что одержу победу. Но тогда я стал бы искать иную возможность получить сына Европы. Ибо к желанной цели никогда не ведет одна-единственная дорога.
* * *
А вот Минос, сын Европы, благодаря мне, вынужден был сыграть в игру куда более опасную. Потому что если я знал и о его даре, и о том, что его ждет, то он имел лишь смутные догадки на счет себя. Я ставил его перед выбором, и заставлял его делать почти вслепую. И если пытаясь обмануть Зевса, я не чувствовал ни малейших угрызений совести, то, думая о Миносе, полагал себя виноватым перед ним.
Я не слишком люблю пользоваться даром читать в сердцах и помыслах людей невысказанное. И повлиять на решение Миноса, сына Европы, не мог. Но все же отыскал уже бывшего анакта Крита – далеко от его роскошного дворца

Потом - терзания Мигноса там, где он домик Лиэя увидел:

Он останавливается там. В прочие дни там обитает Семела, дочь Кадма, которую Аид отпустил из своих владений.
«Если бы я остался на Олимпе, может, смог бы встречаться с ним? – горько подумал Минос. Я стиснул зубы – что же, и это повод держать руку Зевса и остаться среди живых. Но дальнейшие мысли Миноса меня обнадежили, - Хотя, Дионис – муж моей дочери. Я уже отказался от него… Прочь, нелепые мысли, прочь. Еще одно мучение для меня – видеть рядом того, кого люблю больше жизни и не сметь подойти? А там я забуду обо всем… Будет легко….»
Снова оглянулся на домик и с отчаянием подумал: «И все же, если бы мне позволили хотя бы вспоминать о нем – я был бы счастлив. Мне не привыкать: я столько лет провел с ним в разлуке, утешаясь лишь воспоминаниями. И последнего лишусь…»

Я заскрежетал зубами: знал бы Минос, что Дионис все время от завершения сбора урожая и до весны проводит в моих владениях!!! И, даже если сыну Европы придет блажь отказаться от своей любви ради счастья дочери – ничто не будет препятствовать ему вспоминать о былом счастье. Или искать новую любовь, как делал он при жизни.
А Минос все пытался совладать с собой, почти заклиная самого себя: «Да сколь можно себя вымыслами утешать? Подле Зевса я не смогу быть счастлив. Разве не испытывал я его мощную длань, натягивающую мою узду? Разве на шее моей изгладился след, что оставляет ошейник? Разве спина моя еще не зудит, вспоминая хозяйское стрекало? Ужель мне вечно быть его конем, псом и волом? Совершать противное сердцу, следуя слову его?»
Минос и Гермес тем временем приземлились на золотые плиты, которыми был вымощен двор перед обителью Зевса.


И финал.
Я почувствовал, как тоскливый ужас, терзавший мою печень с самых Асфоделевых лугов, враз покинул меня.
Что же, есть радость довольства. И радость вечного пути к недостижимой, и от того – более желанной цели.
Мне ли, одержавшему мириады побед, не знать, как полынно-горек их вкус.
И сколь сладостно может быть счастье Сизифа.
Счастье, которое не всякому дано понять. Мне – дано.
Тех, кто живет в Тартаре, мучает жажда.
Потому что их память цела.
Потому что они - живые.

* * *

- Думаю, он видел достаточно, брат? – спросил кто-то.
- Да, это так.
Послышался легкий удар. Меня выбросило назад, в мегарон Зевса.
Я обвел богов взглядом внезапно разбуженного человека. Вдохнул полной грудью опьяняющий аромат амброзии… Увидел Ганимеда, лучащегося довольством и спокойствием, сходным с тем, что он видел на лицах жителей Асфоделевого луга. Мне – Миносу, сыну Европы, - принять такую участь?
Жить в холе и довольстве, как любимый пес на цепи…

Увидел лицо анакта всех богов, знакомое до боли. Крупный, орлиный нос, большие, карие глаза под тяжелыми, набрякшими веками, чувственные губы. Милостивую, ободряющую улыбку. Он был уверен в ответе, который услышит от меня.
О, да, мой отец. Я уже принял решение.
Я сойду в Тартар, анакт всех богов.
Потому что там я смогу быть собой.
А здесь – снова нет.
- Минос, сын Европы, – произнес Зевс. – Теперь тебе надлежит выбрать свою судьбу.
- Я готов, мой анакт, – твердо и спокойно произнес я. - Я – смертный, и мне надлежит сойти в Аид, как и прочим, рожденным смертными женами. Я не пойду против закона, установленного тобой, мой отец…
Восторженные крики трех Мойр заглушили последние слова. Аид, если и был удивлен или обрадован, никак не выказал своих чувств. Зато Персефона и сидевшая подле дочери Деметра повернулись друг к другу и оживленно зашептались. Щедрая подательница плодов и злаков не могла скрыть сияющей улыбки. Прямодушный Посейдон изумленно смотрел на меня, не веря собственным ушам. Аполлон, едва услышав мои слова, вскочил, и, бормоча под нос ругательства, стремительно вышел из мегарона, со всей силы грохнув дверью. Гермес, бросив на Зевса быстрый взгляд, устремился за ним. Гера многозначительно улыбнулась Аиду.
Зевс выглядел бесстрастным. Слишком бесстрастным: даже золотистые блики, пробегавшие по его одеянию, замерли, и воздух вдруг сгустился, остановился. Как перед грозой. Анакт всех богов величественно огладил широкой ладонью черную бороду и произнес.
- Что же, похвально, что смертный не стремится сравняться с богами. И я не нарушу отныне законы бытия ради кого бы то ни было. И надеюсь, что другие боги, - он многозначительно обвел взглядом сидящих на каменных скамьях, - будут столь же почтительны к Мойрам и моему возлюбленному брату Аиду.

так яснее?

2010-01-04 в 14:01 

Ликий
- Так - да, все выражено без потерь смысла и очень энергично. Это в том стиле, как ощущает себя привычный к боям и судейству неутомимый человек. Минос ведь человек? И сейчас, сбросив усталое тело, он снова крепок и неутомим... И ощущает радость бытия в движении к цели, в риске и преодолении. Хорошо.
Кажется, я начинаю понимать, что в нем Кирка нашла - крепок, цепкий (как сказали бы охотники - "вязкий"), не отстанет, пока не добъется своего или не разочаруется. Хотя это не объясняет, почему он так цепко держится за нее?Может, дальность и малодостижимость цели притягивает? как всякий старый циник, слишком долго и крайне пристально всматривавшийся в людей, я не беру в расчет любовь.

URL
2010-01-04 в 15:01 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Ладно, пусть текст недельку полежит. Мне советовали - забыть о нем, а потом вернуться и перечитать. Тогда будут видны ошибки, стилистические грехи. Трудно мне за стилем следить - на то, что хочу сказать, отвлекаюсь. уже не до того, как сказать.
Могу ли расчитывать, что вы и дальше будете моим критиком, Аполлон?
Изучает он меня, а я - его. Хорошо, что первая встреча произошла там, где я уверенно себя чувствую.

2010-01-04 в 15:50 

Ликий
Критик? Я недоумеваю - какой из меня критик? так, немного просвещенный и заинтересованный читатель. Но изучать его занятно.
- Буду рад, Аларих, видеть Вас у себя. Как - проверим, что там у дам творится? Думаю, они нас удивят...
Я встаю, направляюсь уверенно в столовую - на кухню когда там две(а теперь, кажется - три дамы) я не осмеливаюсь заглядывать: себе дороже. Или дело найдут, или опять быть судьей в опасном противостоянии. Нет уж - ждем в покое, занимаясь напитками и светской беседой!

URL
2010-01-04 в 15:59 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Хорошо. Тогда я принесу вам свою следующую вещь. Как напишу...
Я улыбаюсь. И следую за хозяином.
С той территории, на который чувствовал себя уверенно - в некоторую неизвестность.
Это даже забавно.

   

Ликий

главная